?

Log in

No account? Create an account
August 2011   01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Abd al-Wahid Pallavicini

Posted on 2011.08.25 at 12:45

Yahya Pallavicini

Posted on 2011.08.25 at 12:43


Laurent James, Conférence "Esotérisme... ER_Bretagne


Laurent James, Conférence "Esotérisme... ER_Bretagne

http://www.evrazia.tv/content/la-nouvelle-droite-russe

Christian Bouchet sur Evrazia TV

Posted on 2011.08.25 at 12:25


Claudio Mutti

Posted on 2011.08.25 at 12:18








конференция

Posted on 2011.08.03 at 12:28

Продолжается приём заявок на участие в международной конференции по традиционализму «Against Post-Modern World». Начинаю составлять списки участников, поэтому вновь напоминаю, что жду тезисы ваших докладов до конца августа. Слушателям просьба написать на solomon2770@yandex.ru и предоставить краткие сведения о себе.


Время королей прошло

Posted on 2011.06.18 at 00:18

Натэлла Сперанская

Время королей прошло

 

Однажды наступает срок, когда кормчий вселенной удаляется и отходит на свой наблюдательный пост, предоставляя космос самому себе. Мы подошли к точке, когда катастрофа уже неизбежна: теперь не боги управляют миром, а мир стал своим собственным правителем, и, как совершенно справедливо заключает Платон, при этом он не избегает бессилия и удаления от своего изначального совершенства. Ушли не только боги, но и короли – их земные наместники. «Время королей прошло: что сегодня называется народом, не заслуживает королей», - писал Ницше. Но какова же истинная причина катастрофы, спросим мы? Прежде дадим слово Платону. Как правило, философ отвечал, что всё определяется судьбой. Мы же склонны видеть другую причину – нарушение закона. Время от времени происходит преступление меры, что сопровождается поворотом вселенной, когда её движение обращается вспять и живые существа испытывают необычные потрясения. Так, в «Политике» Платона рассказывается, что некогда время пошло назад и возраст человеческих существ стал невообразимым образом меняться: седые волосы темнели, морщины разглаживались, взрослые люди становились младенцами и молодели до тех пор, пока вовсе не уничтожались. Женщины более не могли зачать от мужчин, и люди рождались из земли («землерождённые»). В свете этого предания, пророчество о мёртвых, что встанут из своих могил, обретает иной смысл.

Важно вдуматься в следующие слова Платона, поскольку в них содержится самая суть того, что происходит, когда мир окончательно готов «надеть на себя саван» и предаться огню: «Когда же космос отделился от Кормчего, то в ближайшее время после этого отделения он всё совершал прекрасно; по истечении же времени и приходе забвения им овладевает состояние древнего беспорядка, так что в конце концов он вырождается, в нём остаётся немного добра, смешанного с многочисленными противоположными свойствами, он подвергается опасности собственного разрушения и гибели всего, что в нём есть. Потому-то  устроявшее его божество, видя такое нелёгкое его положение и беспокоясь о том, чтобы, волнуемый смутой, он не разрушился и не погрузился в беспредельную пучину неподобного, вновь берёт кормило и снова направляет всё больное и разрушенное по прежнему свойственному ему круговороту: он вновь устрояет космос, упорядочивает его и делает бессмертным и непреходящим». Теперь мы должны заметить, что по Платону удалившееся божество, видя катастрофическое положение, вновь берёт кормило и восстанавливает прежний порядок, превращая хаос в космос. Так ли это на самом деле? В другой нашей работе, обращённой к проблематике Новой Метафизики и концепции Радикального Субъекта, мы утверждаем: «Сакральное, исчезая из мира, приводит его к самой настоящей трагедии, чудовищной онтологической катастрофе, - смерть создателя «ничтожит» творение, лишает его всякого смысла. Не Царство Бога на земле, но воцарение «европейского нигилизма» делает возможным появление Радикального Субъекта, приходящего как носитель смерти, утверждающий своё Царство; убийца, каратель, Ангел-Истребитель, являющий ценность человеческой жизни в момент её уничтожения...[…] С появления Радикального Субъекта начинается эсхатологический гнозис, сведение совокупности циклов к точке Абсолютного Конца».

 

Кто есть вернувшийся кормчий у Платона? И точно ли возвращается тот, кто уходил? Не происходит ли появление радикально иного, но иного, преходящего не ради восстановления «того же самого», а для создания невозможной реальности, манифестации своего (неизвестного человеку) царства?

 

Мы возвращаемся к опасной теме солнца, преступившего меру (закон). Платон упоминает миф об Атрее и Фиесте, и нас, главным образом, интересует, что в нём говорится о космическом перевороте. Зевс изменяет ход солнца по просьбе Атрея, который после своего воцарения изгоняет брата своего Фиеста и его детей, а затем, поддавшись желанию мести, создаёт иллюзию примирения, пригласив Фиеста на пир. На стол подают блюда, приготовленные из мяса его убитых детей. Согласно сказанию, это стало причиной восстановления нарушенного космического порядка. Фиест проклинает убийцу-брата и весь его род. Здесь чётко прослеживается мотив восстановления и, опираясь на сказанное ранее, мы могли бы заключить, что с проклятия Фиеста начинается переход от хаоса к космосу, иными словами, мы слышим отголоски гераклитовой формулы «жить за счёт чьей-то смерти»: космос оживает за счёт смерти детей Фиеста, ибо только в ней – причина страшного проклятия Атрея и его рода, а значит, начало восстановления нарушенного порядка.  Платон бы, вероятно, сказал о возвращении удалившегося кормчего.

Но что если ушло одно, а пришло (не: вернулось) совсем другое?

По крайней мере, ясно одно: приходит правитель, царь. Мир, который он застаёт, находится в состоянии полного извращения, причину которого Платон видит в отсутствии истинного правителя. Аристократия вырождается в олигархию, монархия принимает чудовищный лик тирании. Возможно ли облагородить человеческий материал в сложившихся условиях? Об этом задумывался ещё Фридрих Ницше ("IstdieVeredlungmoglich?") Если мы осмелимся ответить: «Едва ли», это будет означать только одно - …

Платон полагал, что настоящий политик, коим и является царь, находится выше любых законов, поскольку единственное значение имеет великие стоящей перед ним задачи. Философ допускал применение радикальных мер, включая казни и изгнания, если это требовалось для улучшения государства. Он даёт чётное определение политики, заключая, что она не является ни юриспруденцией, ни ораторским искусством, ни военным делом. Политика, по Платону, это особое знание власти над людьми. Политика представляет собой царское искусство – способность ткать из отдельных нитей-индивидуумов ковёр человеческой жизни и государства. Царь – всегда знающий. Можно вывести, что он философ, но философ чрезвычайно необычный, а потому его следовало бы назвать софосом (sofos), указав на отличие того, кто лишь стремится обрести мудрость от того, кто уже её обрёл. Платон делит все искусства на два вида: познавательные и практические, подчёркивая, что царю более подобает искусство познавательное, которое, в свою очередь, включает в себя две области: повелевающую и рассудительную. Искусство царствовать принадлежит повелевающей  области познавательного искусства. Если во времена Кроноса, когда божественный порядок не был попран, цари приходили к достойным народам земли, то сейчас, в конце манвантары, грядёт правитель, держащий в руке серп. «Пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела» (Откр.14:15).

Почему кормчий удаляется? Не можем ли мы предположить, что его правлению положен свой срок? Весьма интересно рассмотреть отношения между царём и его преемником, описание которых даёт Р.Грейвс в «Мифах Древней Греции»:  «Царь царствовал до летнего солнцестояния, когда солнце достигало своей самой северной точки и останавливалось, после чего танист убивал царя и занимал его место, остававшееся за ним все время, пока солнце перемещалось к югу, к точке зимнего солнцестояния. Эта взаимная ненависть усиливалась еще и потому, что танист вступал в брак с вдовой своего соперника. Аналогичная вражда возникла между царями-соправителями аргивян, которые царствовали в течение великого года и ссорились из-за Аэропы так же, как Акрисий и Прет спорили из-за Данаи. Миф об Иезекии, который был на грани смерти, когда, в знак расположения к нему Яхве пророк Исайя добавил десять лет к сроку его царствования, передвинув солнце на десять Ахазовых ступеней (4 Цар. 20.8,11 и Ис. 38.7, 8), предполагает наличие древнееврейской или филистимлийской традиции, в соответствии с которой царь после принятия календарной реформы, вызванной переходом на цикл Метона, получил право продлить срок царствования до девятнадцати лет, а не погибать по истечении девятого года. Возможно, что и Атрей в Микенах получил такую же отсрочку».

Таким образом, мы возвращаемся к вопросу, заданному много ранее «Кто есть вернувшийся кормчий у Платона? И точно ли возвращается тот, кто уходил?»

У Гераклита «Молния  кормчий всего». Молния, солнце, Логос, огонь – не терпят пределов, а потому выходят за них, повергая закон, нарушая меру. Кормчий вселенной, неведомое божество, о котором люди знают ничтожно мало (но, узнай они немного больше, эта истина стала бы для них невыносимой), удаляется, ибо приходит конец его правления. Удаляется, дабы не исполнилось пророчество «Бог убил бога», - как писал Фридрих Ницше в своих дневниках. Удалившись, он ещё может наблюдать, но, вопреки Платону, мы говорим, что возвращается уже не он. В конце манвантары приходит иное. О нём нельзя прочесть ни у Платона, ни у Отцов Церкви. Иное отменяет вереницу сменяющих друг друга правителей. В данный момент уместно повторить слова Ясперса: «Здесь мысль достигает трансценденции как совершенно иного, вполне понимая его как неслыханное». С немалым для себя риском, мы назовём иное Радикальным Субъектом и поставим философское многоточие…


Преступление Солнца

Posted on 2011.06.16 at 14:31

Натэлла Сперанская

ПРЕСТУПЛЕНИЕ СОЛНЦА

 

Nigrum Nigrius Nigro

 

Читать и комментировать Гераклита можно только двигаясь по строго вертикальной оси. Утверждение о том, что путь вверх и путь вниз – один и тот же, ясно указывает на верную ориентацию, ибо, заметим, Гераклит нигде не говорит о пути вперёд или назад, то есть, о противоположной ориентации, движении по горизонтали. Один из фрагментов Гераклита гласит: «Всем правит молния».Фридрих Ницше, ожидавший появления сверхчеловека, сравнивал его именно с молнией. Кеуранос, как справедливо утверждает Ипполит, есть вечный огонь (называемый им «Перуном»), который «разумен и он – причина всего миропорядка». В «И-Цзин», Каноне Перемен, молния символизирует гексаграмму «чжень» (возбуждение), молниеносность, не терпящее ни малейшего промедления движение вперёд. В индуистской традиции постижение безличного Абсолюта  (Брахмана) происходит молниеносно, и в Упанишадах мы находим сравнение момента его постижения с «истиной в молнии». В «Шри Нетра Тантре» Господь Шива произносит: «Моим пламенным глазом я сжигаю всё в мгновение ока, но я могу также созидать и разрушать». И, наконец, как не вспомнить «Путь Молнии» или Алмазный Путь в буддийской традиции, который, по словам Юлиуса Эволы, находит свой исток в тантризме.Фактически мы можем заключить, что молния утверждает себя лишь посредством «высвечивания» вещей мира ей подвластных. В приведённом нами фрагменте Гераклита молния предстаёт как правитель. «Править»,«управлять»  в Китае означает "выправлять", а, согласно Эйгену Финку, «давать чему-то желанное направление»; подобное действие обязательно включает в себя элемент насилия, что также подчёркивает философ. «Человеческий феномен правления определяется моментом насильственного и заранее просчитанного регулирования», - пишет Финк, и после добавляет, что правление бога Зевса не попадает под это определение, поскольку Зевс правит, не прилагая никаких усилий и его правление ненасильственно. Божественный мир,  в отличие от мира человеческого, абсолютно свободен от этого элемента. С явлением молнии мы можем сравнить также появление Радикального Субъекта[1], нечеловека, утверждающего своё, безусловно, нечеловеческое царство посредством постсакральной воли.

11 Фрагмент Гераклита гласит: «Всё, что тут ползает, охраняется ударом [божьего бича]». Ударом молнии. Молния, высвечивая вещи, делает возможным их проявление или, лучше сказать «выявление», и то, что появляется в высвеченной ею области, всего-навсего ползёт, НО не молниеносно движется. Молния взрывает космическую полночь, чтобы на мгновение явить в своём беспощадном свете весь ужас догнивающего бытия. Никакой поэтики распада. Скорее, онтологическое отвращение, исключающее любую поэзию. Взгляд Радикального Субъекта делает явным то, в чём мир боится себе признаться. «Если некогда смеялся я смехом созидающей молнии…» - изрекает Заратустра. Смех Радикального Субъекта будет страшнее, чем смех олимпийских богов, ибо он приходит как каратель.

Логос Гераклита, Молния есть движущее и правящее, первоисток движения и первоисток правления, только благодаря молнии мироздание являет себя. Связь мироздания с огнём мы находим в 90 фрагменте – эта связь носит характер взаимного обмена, ибо сказано: «всё за огонь, огонь за всё», но чем является молния, если не мгновенным, внезапным огнём, что в «равномерном течении времени» является солнцем, Гелиосом? Огнём порождающим, огнём, в ослепительном сиянии которого вспыхивает космос. Последний со всех сторон ограничен Бездной Ночи, которая определяет пределы власти Гелиоса. Одним из самых важных и загадочных фрагментов мы можем назвать 94-й: «[Ведь] Солнце не преступит [установленных] мер, иначе его разыщут Эринии, охранительницы Дике». Эринии, - «Гневные», таков буквальный перевод этого имени, - возможно рождённые из капли крови убитого Кроносом отца своего Урана, воплощение мести, позже – блюстительницы порядка, союзницы Правды-Дике. Другое их имя – Эвмениды, римляне знали их как фурий. Что означает солнце преступившее свои меры, каким образом оно может их преступить? Речь едва ли идёт о простом изменении направления, и не зря Финк говорит о вторжении Гелиоса в ту область, что пребывает вне его (и, тем более, нашей) ясности, где « всё есть одно  в ином смысле» (вспомним 10 фрагмент: «Из всего одно и из одного всё»). Подчёркиваем: в ином смысле. В ином же смысле мы должны понимать и уклонение солнца от его, с позволения сказать, естественного курса, а именно в плане «проникновения в бездну ночи, которая Гелиосу не принадлежит».

Чёрное солнце. Из рукописи "Splendor Solis"

Как наказывали Эринии тех, кто смели преступить границы? Лишали рассудка и навлекали немыслимые беды. Что они могли сделать с Гелиосом? «Привлечь к ответу», - недоговаривает Финк. Далее мы вправе домыслить и со-мыслить Гераклиту, как это, собственно, делают сами Хайдеггер и Финк. Вечно живой огонь (а солнце есть «огонь в равномерном течении времени») наделяет мироздание тремя видами его нахождения во времени и позволяет проявиться космосу. Тот вечно живой огонь – вне времени, но, тем не менее, сам является как временем, так и тем, что позволяет времени быть. Нас интересует вопрос о наказании Гелиоса. Нам представляется, что Климент, который пытался подобраться к «гераклитовым вратам», зажав в руке эсхатологический ключ, был совершенно прав. В 66 фрагменте говорится: «Ибо придя всё будет судить огонь и схватит». Но можно ли, не дожидаясь огненного суда, судить сам огонь? Судить Гелиоса, преступившего свои границы, оказавшегося в ночной бездне? Возможно ли наказать его низвержением в эту ночь, иными словами, погашением? Но что может сделать солнце как «огонь в равномерном течении времени», дабы избежать наказания Эриний? Не кроется ли отгадка в 76 фрагменте: «Огонь живёт смертью земли…»? Не низвергнуться в Бездну Ночи, а охватить своим несущим гибель пламенем саму землю? И охватить молниеносно, мгновенно, одним ударом бича, но уже не для того, чтобы «пасти» и «охранять», а для утверждения часто встречающейся у Гераклита формулы «жить за счёт чьей-то смерти». «Если бы солнце не существовало, - несмотря на остальные светила, была бы ночь», - читаем мы в 99 фрагменте.  Гераклит утверждал, что всё мироздание должно вернуться к тому, что его породило. «Гераклит учил о конечном воспламенении всей вселенной, о погружении всех стихий в огонь, из которого, впрочем, долженствует возникнуть новый мир. «Огонь» придёт внезапно, всё рассудит и всё возьмёт; никто не укроется от него, ибо никогда не заходит…», - пишет С.Н.Трубецкой. Не преступает ли солнце свои границы, вторгаясь в область Бездны Ночи, спасаясь от самосожжения смертью земли? Не есть ли вселенские катастрофы  («концы» света) – предельное световое сияние, сожигающее смертоносным сиянием, воспламенение Гелиоса, коснувшегося предвечной тьмы? Вспоминается стихотворение Вяч.Иванова «Дух»:

Над бездной ночи Дух, горя,

Миры водил Любви кормилом;

Мой дух, ширяясь и паря,

Летал во сретенье светилам.

И бездне - бездной отвечал;

И твердь держал безбрежным лоном;

И разгорался, и звучал

С огнеоружным легионом.

Любовь, как атом огневой,

Его в пожар миров метнула;

В нем на себя Она взглянула -

И в Ней узнал он пламень свой.

Солнце само есть мера, «высшая мера духовной жизни», как пишет Александр Дугин, а, следовательно, определяет меру космоса, меру жизни. Плутарх утверждал, что «солнце, будучи их эпистатом [распорядителем] исудьей, дабы определять, регулировать, знаменовать и объявлять перемены и времена года, которые все порождают, согласно Гераклиту, оказывается помощником верховного бога не в малом и не в пустяках, но в самом важном и самом главном». Зададимся вопросом: не становится ли солнце жертвой Эриний, являя свой теневой аспект?

Понятие «энантиодромии»,которое мы также встречаем у Гераклита, означает предрасположенность любых поляризованных феноменов или явлений переходить в собственную противоположность. Мы можем проследить этот процесс, рассмотрев амбивалентность одного из самых важных символов – символа солнца, а более конкретно, - проанализировав его энантиодромические изменения  на примере солнечных божеств. Греческим аналогом имени истребителя является имя Аполлион. В сирийском манускрипте Откровения (6 в.) вместо него начинает фигурировать имя солнечного божества – Аполлона, являя, таким образом, его тождественность истребителю. Ряд вопросов может вызвать и культ другого солнечного божества, известного как Адрамелех (параллельным ему божеством, олицетворявшим луну, был Анамелех). Уроженцы Сепарваима почитали его весьма необычным способом: «сожигали сыновей своих в огне» на его алтарях. И совершенно обескураживает то, что, согласно преданиям, это солнечное божество ненавидело сатану за то, что тот опередил его, подняв ангелов на восстание. Приводятся строки из «Мессиады» Клопштока:

«Я превращу в гроба твои творения; природа, я хочу со смехом заглянуть в твою бездонную гробницу! Вечный, я буду забавляться тем, что на могилах миров создам новые творения, чтобы вновь их разрушить…»

В одной из своих книг Александр Дугин рассматривает солнце как онтологический центр демонизации мира, и фактически в нашей извращённой вселенной оно не может быть чем-то другим. Как не вспомнить Фёдора Сологуба, видевшего в солнце символ зла, дракона, что мучает людей, оказавшихся пленниками на подвластной ему земле?

«Из живого делается мертвое, а из мертвого живое, из юного старое, а из старого юное, из бодрствующего - спящее и из спящего - бодрствующее, поток порождения и уничтожения никогда не останавливается».[2]Так и солнце из подателя жизни превращается в уничтожающее светило. Так некогда «несущий свет» Люцифер становится Люцифугом, «бегущим света».

Это ли не преступление установленных мер?

Перво-огонь, первоначало, основа мироздания является законом, то есть, раздором, «вечным спором», войной (а ранее мы говорили, что законом была мера); так не уместно ли допустить, что солнце, преступая меру или закон, перестаёт «спорить», иными словами, выходит из борьбы противоположностей, за что получает справедливое наказание? Не вносится ли этим раскол в структуру самого универсума? Логос  утверждает войну как вечный закон и, смеясь над бытием, не имеющим никакой цели, заставляет плакать самого Гераклита: "Жизнь человека несчастна и полна слез, и нет в ней ничего неподвластного смерти. Настоящее мне не кажется великим, а будущее вовсе печальным – я разумею мировые пожары и погибель вселенной. Об этом я плачу, и еще о том, что нет ничего постоянного; все смешано как в болтушке, и одно и  тоже: удовольствия – неудовольствия, знания – незнания, большое – малое, все перемещается туда – сюда и чередуется в игре вечности (эона)".[3]

Если «огонь живёт смертью земли», не живёт ли дьявол смертью Бога?

Обратимся к натурфилософской модели Анаксимандра и понятию «апейронизация», которое означает возврат стихий в неоформленное состояние [первовещества], - в наказание за преступление меры. Путь от эонизации  до конечной апейронизации, возвращение в хаос. Не сближается ли, скажем, апейронизация сатаны с гностической доктриной апокатастасиса? Можно ли рассматривать возврат падшего Ангела к бесконечному началу, к первоистоку, к Апейросу  как «прощение» сатаны? В таком случае, уместно ли говорить о наказании в этом контексте? Нас не менее интересует другой вопрос: что означает возвращение солнца «преступившего меры» к первовеществу, первооснове? И если, согласно Гераклиту, в основе всего – огонь, то мы можем заключить, что наказанием Эриний является возвращение солнца к самому себе (ибо по Гераклиту, солнце есть огонь). Греки говорили: «Закон – это мера». В Писании мы читаем, что мера человеческая есть мера Ангела. Закон общий для человека и Ангела. Грехопадения не избежал никто.

Субъект, выходящий за пределы добра и зла, подобно Гелиосу, который нарушает границу между тьмою и светом, выходя в тёмную бездну, становится добычей Эриний, которых можно назвать «стражами» порога. Вспоминается библейское сказание об изгнании Адама и Евы из рая. «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Быт 3:22-24) Господь убоялся, а потому проклял и изгнал. Здесь также был нарушен закон (преступлена мера). Человеку нельзя становиться Богом, более того – ему запрещено познание добра и зла. Парадоксально, но вместе со «страхом Божьим» существует «страх человеческий», ибо Бог может бояться человека, дерзнувшего ЗНАТЬ.

Человек не успел сделать последний шаг, так и оставшись [антропологическим] траектом, пребывающим между божественным и человеческим мирами, но мы неустанно думали об этом шаге, и плодом наших размышлений стала концепция Nihiladeptus(от лат. nihil+ adeptus, букв. «ничто достигший»). Ничто понимаемое здесь как «то, чего быть не может», как Свет Вышины, увиденный Пистис Софией в Свете Покрова Сокровища Света, как то, куда «нельзя», как вне-онтологическое пространство, которое невозможно даже помыслить. Полузвери, полуангелы, недобоги: одни дезнувшие, другие – так и не осмелившиеся. Последние навсегда обречены оставаться «недобогами». Человек – только мост, нужно чаще вспоминать слова Ницше и не делать тленное целью.

Мы повторяем свой вопрос: если «огонь живёт смертью земли», не живёт ли дьявол смертью Бога?

И осторожно спрашиваем: но…не живёт ли «убоявшийся» Бог смертью…человека?

В таком случае, кто живёт смертью дьявола?

Этот вопрос по праву можно назвать последним.



[1] Концепция Новой Метафизики, сформулированная Александром Дугиным.

[2] (цит. по: Целлер. История греческой философии - Гомперц, Греческие мыслители).

[3] Лукиан «Продажа жизни»



Previous 10